"Я, как всегда, рано утром встал, оделся, быстро перекусил (на хороший завтрак у меня не было денег), взял лук с оставшимися после вчерашней охоты тремя стрелами и вышел из дома. На улице светило осеннее солнце. Еще не улетевшие птицы гонялись за шелестящим в пожелтевшей листве ветром. Погода была прекрасная - у меня сразу поднялось настроение. Я направился к воротам и, смотря под ноги, размышлял о предстоящей охоте. Мне надо было, как минимум, подстрелить двух оленей, чтобы вернуть все долги, подкупить снаряжение и починить одежду, а лучше, конечно, трех или четырех. В крайнем случае, пятерых. Я улыбнулся своим мыслям и поднял глаза. Оказалось, я как раз уже подошел к воротам. Стал в длинную очередь и начал ждать.

Каждое утро и вечер здесь были страшные столпотворения из-за того, что губернатор, опасаясь хадаганских лазутчиков, приказал досматривать каждого, кто входит или выходит из города, но за целую неделю поиска никого так и не поймали. Конечно не поймали, какой идиот пойдет через ворота, если в старой городской стене дыра на дыре, через которые с легкостью можно пробраться в город или выбраться из него. Я стоял в очереди уже четверть часа, а она так и не приблизилась к воротам даже наполовину. Еще через полчаса все-таки подошел мой черед, и меня, осмотрев, пропустили. Я шел вдоль колонны людей, спешащих в город, злящихся на новые порядки или просто мирно ждущих. Солнце было уже довольно высоко и беспощадно припекало толпу, все сильнее раздражая людей. Очередь закончилась, и я быстрым шагом пошел по просторной дороге. Обогнав четырех воинов, по всей видимости, новобранцев имперской армии, я уже собирался свернуть в лесок, как заметил необычайно красивую девушку. Высокая, стройная, она медленно шла в город, любуясь природой. Её золотистые волосы ниспадали с плеч и колыхались под порывами ветра. Глаза. Что это были за глаза! Я никогда не видел таких глубоких задумчивых неуловимо-прекрасных глаз. Я продолжал идти, как завороженный, любуясь ею.

Мы почти поравнялись, и она взглянула мне в глаза и улыбнулась. Я тут же потупился, смущенный как последний мальчишка. Я все-таки свернул в лес; шел и думал, что она смеялась с моей рваной грязной одеждой. Но сейчас мне кажется, что, возможно, я ей тоже хоть немного понравился. Хотя кто это может знать наверняка кроме нее самой. Я, увлеченный мыслями о той незнакомой девушке, не заметил, что уже довольно далеко зашел в лес. Я резко остановился, осматриваясь: так далеко я заходил только один раз, но все же эти места были мне знакомы. Я решил посмотреть, может здесь есть какая-нибудь живность. Присел на корточки, отыскивая следы. Мне повезло, я почти сразу наткнулся на след маленького стада оленей: три взрослых и один детёныш. Я, крадучись, пошёл по следам и за невысокими зеленеющими кустиками заметил тех самых оленей. Я заполз в кусты и стал наблюдать за жертвами. Они паслись на небольшой полянке, окруженной кустами и деревьями. Только их было на одного больше, чем я прочитал по следам. Либо я не заметил след четвертой взрослой самки. Звери мирно щипали сочную, необычно зеленую траву. Невольно залюбовавшись этой прекрасной картиной, я чуть не забыл о своей цели. Я только собрался наложить стрелу, как самый крупный и сильный олень, наверно вожак, резко поднял голову, посмотрел в левую от меня сторону и прыгнул в противоположную. Остальное стадо молниеносно среагировало и понеслось за вожаком. Я быстро, почти не целясь, выстрелил вслед последнему оленю, но стрела, не найдя цели, воткнулась в дерево.

Я думал, что удача улыбнулась мне, но теперь понял: она меня просто дразнила.

Тут я заметил, как на полянку с треском ломающихся веток пробирался медведь. Медведи и так редко встречаются в наших лесах, а этот был еще и бешенный. Со рта у него клоками падала белая пена. Разъяренный зверь заметил меня и прыгнул в мою сторону. Я побежал. Лук зацепился за ветку и вырвался из рук. Хорошо, что я его не так уж крепко сжимал в руках, а то бы упал и стал добычей бешеного медведя. Я бежал, не ища и не выбирая пути, и слышал за спиной хрип зверя, преследующего меня. Местность стала совсем мне не знакома, и я просто бежал, виляя между деревьями и перепрыгивая через корни. Лес стал редеть, бежать стало легче, правда, не только мне, но и моему преследователю. Между деревьями показались скалы! Как я смог так далеко забежать, не могу понять и сейчас. Лес кончился, я, как мог, бежал по камням, рискуя упасть и переломать ноги. Между скалами я заметил узкую расщелину, в которой можно было спрятаться от медведя. Спасение было уже близко, но я наступил на шатающийся камень, нога скользнула, я потерял равновесие и растянулся на камнях. Сколько людей, так же как и я, погибли, не успев сделать последний спасительный шаг. Я, обессилев, лежал на камнях. Кровь бешено стучала в висках, ноги ныли от этой безумной погони. Неожиданно раздался треск молнии, и медведь бешено заревел. Я не мог видеть, что там происходило, потому что лежал на животе, но почувствовал свежесть в воздухе, как обычно бывает после грозы. Мысли стали очень ясными, и мне вспомнилась легенда про Отшельника.

Этот человек когда-то был сильнейшим некромантом. Это было еще при первом губернаторе Ингоса, когда тот решил отсоединиться от Кании и позвал на помощь сильного некроманта. Все люди его опасались как огня, а губернатор позволял практически все. Если ему хоть что-то не нравилось, он сразу прибегал к своей черной магии и мстил несчастному. Его сердце было полно злобы на весь мир. Никто не знал, да и не мог знать, причины этого. Но однажды маленькая девчушка, игравшая на дороге с котенком, весело засмеялась, когда тот проходил рядом. Некромант молча подошел к ней, взял правой рукой за голову и поднял над землей. Девочка сразу же звонко заплакала. Маг поднял левую руку над головой и стал произносить заклинание, в руке заклубилась сгущающаяся тьма. Тут некроманта кто-то окликнул и приказал отпустить ребенка. Да, именно приказал. Для него это так было неожиданно, что он выронил девчушку. Та проявила неожиданную прыткость и, быстро встав, побежала домой. Но некроманту она была уже безразлична. Он смотрел на смельчака, который так дерзко с ним обошелся, и в его глазах полыхал гнев. Перед ним стоял молодой, совсем юный, но очень способный, маг, который только год назад начал постигать магическое умение. Оба стояли и пристально смотрели друг другу в глаза. Так они простояли до следующего утра. Никто не произносил ни слова, но было видно, что они спорят. Утром молодой маг не выдержал и упал мертвым. Но произошло чудо: некромант взял мертвое тело мага и понес его не в свою черную лабораторию, а на кладбище. Там он выкопал могилу и похоронил мага, воткнув над изголовьем деревянную веточку, а сам ушел через главные ворота куда-то в сторону гор. Через день на могиле юноши выросло необычно прекрасное дерево с золотыми листьями и белой корой. На коре проявилась золотая надпись: "Спасибо тебе, герой". Так гласит легенда, а дерево взаправду там стоит, и к нему приходят люди, восхищаясь красотой дерева и мужеством мага, спасшего маленькую девочку. С тех пор некроманта мало кто видел. Говорят, он живет один в этих горах и забросил некромантию, изучая стихии и астрал. Иногда заблудившихся путников выводил на дорогу какой-то старец, и они утверждали, что это был тот самый Отшельник-некромант.

Я услышал, что ко мне кто-то приблизился. Странно, но шагов не было. Я оглянулся. Это был здоровенный червелиций. Он взял меня за руку, приподнял над землей и поставил на ноги. Его длинный коричневый балахон развивался на ветру. Два бледных глаза изучающе смотрели на меня. Длинные, примерно в локоть, безобразные отростки, шевелящиеся на не менее безобразной синеватой морде, ощупывали мое лицо, оставляя слизистые следы. По всей видимости, их глаза, привыкшие к мраку подземелий, не так хорошо видели на свету. Я огляделся. Вокруг находилось еще три таких же безобразных существа. Они окружили меня и повели в ту самую спасительную расщелину, которая оказалась ловушкой. Червелицые вели меня по пещерам и бросили в какую-то комнату с невысоким потолком. В этой комнате сидел грязный, в оборванной одежде, старик. Его еле-еле освещенное тлеющей лучинкой лицо было безумным. Он сказал мне, что я должен беспрекословно подчиняться этим тварям и слушаться их во всем, а то они не будут мне давать есть. Этот старик уже три года сидел здесь и его дух был сломлен, он даже не мог думать о побеге. Я уже через неделю, хотя может и больше (под землей трудно определить время) составил план побега. Может, если все пройдет хорошо и я смогу убежать, то скоро выйду на свет, вернусь домой и увижу Её. Как раз за данные о пещере червелицых должны дать награду. В этом послании, которое я возьму с собой, будет описан план подземелья: нас водили работать, и я запоминал путь, а потом зарисовывал на этом листе. Хорошо, что от прошлого раба остались письменные принадлежности, бумага и… череп.

Здесь около сотни червелицых, они не ожидают нападения и у них нет охраны, как раз поэтому у меня есть возможность сбежать.. Всё, больше писать не могу, глаза совсем устали от такого света, да и бумага заканчивается."

Солнце пряталось за горы, собираясь отдохнуть от тяжелого дня. С каждой минутой становилось все темнее. Птицы, которые еще не улетели, перестали петь и укладывались спать. По границе леса и гор шел старец в сером балахоне с надвинутым на глаза капюшоном. В руке у него был резной деревянный посох с мифрильным наконечником в виде небольшого летящего сокола. Старец резко остановился, и на его лице случайный путник мог бы заметить удивление, если бы этот путник был здесь. На земле лежал человек в разорванной рубахе и опаленных штанах. Ноги были прожжены до костей. Почерневшие кости ступней еще немного дымились. Старик стал на колено и тронул парня за плечо. Раздался слабый стон. Старик перевернул человека на спину. Парень, смотря остекленевшими, невидящими глазами в небо, простонал, еле шевеля ссохшимися губами:
- Ты Отшельник?
- Да, - сухо ответил тот.
- Я выбрался на свет?
- Да.
- Я почти смог… - еле слышно сказал человек, стал рывками пытаться набрать в легкие воздух и через мгновение с хрипом выдохнул.
- Ты смог, - сказал Отшельник уже мертвому телу. Провел рукой по глазам, закрывая их, взвалил человека на плечи и, несмотря на почтенный возраст, быстрым шагом понес в сторону города, чтобы похоронить.