Глава 1. Пробуждение.

Светило солнце. Маленький Дракончик уже третий час летел над бесконечными зелеными зарослями. Никто не знал, куда он летит и что ищет, да и сам он не смог бы сейчас ответить на этот вопрос. Обшарив весь остров, так и не найдя ничего интересного, уставший от поисков, он присел на старую, покосившуюся от времени, колонну. Отчаянье одолевало его — он так и не смог помочь в Великих Поисках своему хозяину. Решив возвратится домой, Дракончик в последний раз окинул взглядом развалины некогда величественного старого храма, но тут его внимание привлек странный молодой человек, лежащий без сознания у подножия колонны. Его светлые волосы были спутаны и запачканы кровью, одежда, некогда дорогая и изысканная, сейчас больше походила на лохмотья бедняка. Да и сам он выглядел не лучшим образом — исхудалое лицо, бледная кожа — все говорило о том, что ему пришлось многое пережить.

Вспорхнув с колонны, Дракончик начал медленно приближаться к телу. Внезапно юноша сделал глубокий вдох и открыл глаза. В его взгляде читалось удивление и растерянность, и еще что-то, то непостижимое,. Дракончик всем телом почувствовал странную энергию, исходящую от этого молодого человека — он понял, что нашел то, что искал все это время. Обрадованный этим открытием, он поспешил сообщить Хозяину о своей находке.

Между тем, вконец проснувшийся юноша, с трудом приподнялся и попытался осмотреться:

— Великие Силы! Как же мне больно. Словно молотом по голове ударили. Что же со мной случилось, а? И что это за место — я не помню этих развалин! Проклятье! Да что там развалины — я своего имени вспомнить не могу! Хотя, нет, меня, кажется, Зак зовут. Хоть что-то! Что же мне делать? Куда идти? Наверное, нужно найти людей, которые живут здесь. А вдруг найдется кто-то, кто сумеет мне помочь!

Он уже было собирался двинуться по заросшей тропинке, замеченной им, как вдруг понял, что сжимает что-то в руке. Это был бронзовый ритуальный нож — красивый, с ровными краями, скорее больше подходивший для торжественных церемоний, чем для прогулок по лесу в одиночку. Зак не помнил, как тот оказался у него в руке, да и волновало его сейчас это меньше всего.

Не успел он пройти и ста метров, как очутился на поляне, в центре которой находилась странная, заросшая мхом и лишайниками, местами обвалившаяся статуя грифона. А вокруг нее молились люди! Зак попытался подойти поближе, но, как только его заметили, молящиеся повскакивали со своих мест и бросились прочь с криками: «Избранный, Избранный явился!« А Зак так и остался стоять в замешательстве посреди опустевшей поляны:

— Что же делать? Вот! Теперь придется за ними идти!

Следы их ног отчетливо виднелись на, мокрой от недавнего дождя траве, а дорога как раз шла по заросшему ущелью, петляя и изгибаясь как змея. Огибая очередной холмик, Зак неожиданно остановился — тихое ворчание слева заставило его насторожиться — он поудобнее перехватил рукоять своего кинжала, и, как раз вовремя — из зарослей на него прыгнул огромный волк! Еще до конца не осознавая происходящие, Зак сделал перекат вперед, развернулся и вонзил нож по самую рукоять в спину волка. Дико взвыв, тот отскочил, тем самым, обнажив рану, из которой тут же хлынула кровь. Собрав последние силы, волк прыгнул и, не долетев пол метра, затих навсегда. Зак, еще не до конца оправившись от шока, стоял и смотрел то на волка, то на окровавленный нож у себя в руках.

Он с большим трудом подавил в себе чувство отвращения, но все же взял с собой волчьи клыки, для чего ему пришлось целых пятнадцать минут орудовать кинжалом. Еще больше перепачканный, в крови и грязи, Зак побрел вниз по ущелью, игриво спускающемуся к океану. Вот он берег! Юноша так обрадовался увиденному, что не сразу заметил стадо диких кабанов, преграждающих ему путь. Зак хотел сигануть в кусты, но было уже поздно, его заметил вожак! Большой, сильный кабан, с налитыми кровью глазами, с мощной щетиной и не очень большими, но очень острыми и крепкими бивнями. С диким визгом он бросился на юношу, пытаясь зацепить его. Зак понял, что у него есть только один шанс — убить кабана с первого раза, иначе ему несдобровать. Выхватив кинжал, он долго примерялся, стараясь не упустить момент и не дать кабану подобраться слишком близко. Зверь уже был на расстоянии удара, когда Зак выставил кинжал вперед и использовал инерцию тела кабана, чтобы насадить того на кинжал. Один точный удар в голову и вот зверь лежит поверженный, а юноша сдирает с него шкуру. Расправившись с тушей, Зак направился к воде помыться и выстирать одежду и шкуры.

Наклонившись, он слегка коснулся воды. «Теплая!?« — осторожно лизнул мокрые пальцы — «Еще и пресная! Вот это да!« Скинув с себя одежду, Зак ринулся в воду. Плавал он долго, а когда собрался на берег, то увидел, что у него появились гости! Толстая жаба разлеглась на одежде и не думала уходить в ближайшее время. Зак хотел согнать ее по-хорошему — по-хорошему не получилось. Сгусток ядовитой кислоты промчался в двух сантиметрах от плеча и, с омерзительным шипением, растекся по камню, оставив на нем глубокий след.

«Ничего себе лягушечка, а я ее еще и целовать собирался — да, из такой жабы нормальной принцессы все равно не выйдет,...а жаль! Так, надо что-то делать. Может в нее камнем запустить? Ага, тогда она точно умрет — от смеха. Нож! Правда, у меня есть только одна попытка, ну ничего, придется попробовать«.

Взвесив нож на руке, Зак хорошенько прицелился и уверенным движением отправил нож в сторону зловещего вида жабы.

«Замечательный нож. И откуда он у меня? Сразу видно дорогой, ручной работы и ни капли магии. Явно не из этих мест! А откуда? Ох! Море вопросов и ни одного ответа. Ну, ничего, сейчас разыщу людей и все выясню. Так, все! Пора уходить с побережья! А то скоро пары костей не досчитаюсь!« — Зак развернулся и двинулся в сторону склона. Вдали мирно поднимался бледный дымок, и лишь это выдавало присутствие человека в заброшенной земле.

Подъем не занял много времени — пологий склон, теплое солнце, приятно припекающее спину, свежий морской ветерок, что может быть приятнее?! Зак не заметил, как стало темнеть — солнце склонилось к горизонту и совсем немного времени отделяло розовый диск от падения во тьму. Последние лучики уходящего дня робко блеснули над лесом, отдавая свою дань последнему мгновению света, и пропали до следующего утра. Наступила ночь. В свои права вступила коварная бесконечная тьма. Мгла окутала все вокруг, поглащяя тепло, накопленное за день, — жестокая властительница мира ночи. Неожиданно замерло все — не было слышно ни звука, притихли многочисленные животные и насекомые, даже листва перестала колыхаться под порывами нежного и мягкого ветерка. Все стихло словно в немом ожидании чего-то неизбежного. Неожиданно высоко вверху сверкнула молния — одна, вторая, третья — за ними начался ливень. Небеса разверзлись и на землю стали выливаться тонны воды, а Заку ничего не оставалось делать, как только искать укрытия под ближайшим кустом. Дождь скоро кончился, и воздух наполнился запахом небывалой свежести и благоухания. Вновь заговорил лес. Даже трава начала петь — весело и звонко, словно освободившаяся от тяжкого бремени, смыв всю пыль, накопленную за день.

Прогулочным шагом Зак направился к опушке, как вдруг почувствовал отвратительную вонь разлагающейся человеческой плоти. «Ну, нет! Второй раз я на этот трюк не попадусь!«. Неслышно пробравшись сквозь колючий кустарник, не проронив ни слова, ну за исключением потока брани по поводу кустарника и острова, Зак выбрался на поляну и увидел, то, чего боялся больше всего: огромный людоед уселся около моста, ведущего к поселку.

Людоед был исполином, толстым и безобразным великаном, немытые, спутанные волосы, черные, как смоль, (интересно, это его родной цвет, или, просто, они такие «чистые«) мерзко свисали до плеч.

Полоска грубой шкуры кого-то животного, опоясывающая его, составляла всю его одежду, не считая пары бус из человеческих зубов, висящих у него на шее.

— Так вот, кто у нас так воняет! Да, ну и видок, так и помереть от ужаса не долго! Надо срочно что-то делать! Если заметит — я труп, а ждать. Пока он уйдет я не могу! — неожиданно взгляд Зака упал на небольшой булыжник, лежащий у него под ногами.

— Вот ты, то мне, родимый, и нужен! — хорошо размахнувшись, Зак со всей силой швырнул камень в кусты на той стороне поляны. Людоед встрепенулся, подозрительно оглянулся по сторонам, и, кряхтя, неуклюже потопал к источнику шума. «Так, поехали« — подумал Зак и ринулся к спасительному мосту. Людоед взревел и, с поднятой дубиной кинулся на юношу с целью разнести наглецу голову и неплохо перекусить. Однако «поздний ужин« оказался не по зубам старому Людоеду и, ловко увернувшись от дубины, был таков.

На мост Людоед протиснуться не мог и так и остался стоять голодный и злой, сотрясая криками воздух.

— Ну, наконец-то, я людей нашел, а то так и с ума сойти недолго — постоянно сам с собой разговариваю — довели! — и после небольшой паузы добавил — есть хочу ужасно!

Зак подошел к воротам и громко постучал. Ворота распахнулись и он увидел ликующую толпу людей, бегущих ему на встречу с криками: «Избранный, избранный явился...«

Глава 2. «Избранный«

Онемевший от неожиданности, Зак так и остался стоять в арке ворот, а вокруг него бушевала толпа! Вокруг стоял такой гомон, что невозможно было разобрать ни звука, но одно слышалось ясно: «Слава Избранному!« — слова, которые считал своим долгом произнести каждый стоящий на площади. «Ну и ну! Кажется, весь поселок собрался!« — мелькнуло у Зака. Неожиданно откуда-то с середины площади послышался громогласный голос: «Дорогу!« — толпа, ведомая этим грубым голосом, явно почуяла угрозу и расступилась, образовав коридор к центру площади и источнику неприятного звука. Рядом с костром стояли двое и по тому, как толпа обтекала их по обе стороны, можно было догадаться, что положение они занимают не самое низкое. Источником звука оказался высокий крепкий амбал без признаков интеллекта на лице. Его огромные ручища с такой силой сжимали увесистый топорик (к слову, очень даже неплохой — кремниевый двухсторонний с профессиональной заточкой), а глаза с такой «любовью« смотрели на новоприбывшего, что у Зака появилось желание провести остаток ночи в обнимку с Людоедом. Второй человек был низкорослым толстеньким мужичком с хитрыми до безобразия глазами, бегающими из стороны в сторону. «Настоящая гиена!« — чем дольше юноша смотрел на это безобразное лицо, жалкую фигуру, заискивающие телодвижения, тем больше укоренялась в голове эта мысль. Наконец, окинув толпу тяжелым взглядом, верзила заговорил:

— Че, все собрались? А теперь тихо! Староста говорить будет. — Староста встрепенулся, откашлялся и начал говорить: — Люди! Сегодня великий день для нашего поселка! Все мы помним легенду об Избранном, который появится в Священных Развалинах, — и вот смотрите: он среди нас! — толпа восторженно зашепталась.

Между тем у Зака в голове проносились тысячи мыслей: «Хм, а ведь там, где я очнулся, были какие-то развалины... Что же, получается, я и есть Избранный?« Приободренный реакцией толпы староста продолжал говорить и с каждым словом речь его становилась все слаще и слаще:

— Лучшая еда, лучшее жилище, почет и уважение — вот чем должны мы окружить Избранного! Он не должен знать отказа ни в чем!

— Кажется, я здесь удачно устроюсь! — новая мысль как молния в голове.

— Избранный — наш спаситель и защитник. Посмотрите на его смелое лицо: этот человек справится с любой опасностью!

— Так... Значит, будут и опасности? Может быть, отказаться, пока не поздно?

— Конечно, если бы это был самозванец... Ну-ка, Горт, скажи: что бы мы сделали самозванцу за подобное кощунство?

— Чего полагается, то бы и сделали. Прямо тут, на площади, — вона, и костерчик имеется!

— Что-то у этого Горта от гориллы — интеллект наверное. — очередная догадка озарила Избранного.

— Но мы все видим необычную одежду Избранного, его смелое лицо, а главное — у него есть настоящий металлический нож! Такого нет даже у меня. Это явный знак, что перед нами — Избранный! Пусть он покажет этот нож всем и пусть сам о себе скажет!

— Все ясно: либо я — всеми любимый Избранный, либо самозванец, осквернивший какие-то там развалины! Тут нечего и думать...

Зак выпятил грудь, подбоченился, поднял голову и громким голосом воскликнул:

— Да, я Избранный, хотя можете называть меня просто Зак. У меня действительно есть металлический нож! Я... э... буду вас защищать от опасностей! Только вот хотелось бы знать от каких.

— Мы знали! Это наш защитник! Он рвется в бой, даже не передохнув с дороги! Слушай же, Избранный: Поселок только что пережил гоблинский набег. На случай, если мы решим отомстить, подлые гоблины выставили дозорного. Если из Поселка выйдет воин, гоблин сразу увидит его оружие и боевую одежду, сбежит, а потом опять вернется. Но ты, О Избранный, с твоим необычайным кинжалом и в твоей простой, скромной одежде сможешь убить дозорного прежде, чем он поймет, в чем дело. Мы будем ждать и надеяться! Но беспокоиться о тебе мы не будем, поскольку Избранный не может потерпеть неудачу! Убей гоблина и возвращайся скорее!

— Хорошо, хорошо. Только позволь дух перевести и не ответишь ли ты мне на пару вопросов? «Так, одно задание уже есть«

— Конечно, О Избранный, я с радостью помогу тебе.

— Как я понял, ты — староста этого поселка?

— О да. Я — староста Эрфар. Люди этого поселка доверили мне управлять ими. Временами они называют меня Краснобаем, но меня это не обижает. Я воспринимаю это как знак уважения.

— Вот как? Хозяин этой земли разрешает жителям выбирать, кому подчиняться? Интересно, что об этом думает ваш король...

— Увы, Избранный, над нами нет ни хозяина, ни короля. Никому не нужна такая проклятая земля, как Гипат. Поселок живет сам по себе, и никто не знает, как попасть на другие земли.

— Вот и получается, что я в Поселке главный и сам должен все решать. Сложно это и хлопотно, но чего ради людей не сделаешь!

Хорошо, воевода помогает. И скажу, не хвалясь, что порядок у нас — не хуже, чем у любого короля. — А в других деревнях тоже сами справляются?

— А других деревень здесь нет. Наш поселок — единственный на всем Гипате. Очень давно здесь жили какие-то люди, но даже память о них умерла. Остались лишь развалины домов и заросшие дороги, по которым бродят гоблины да орки.

Про себя: «Великие силы! Куда я попал, что со мной?! Я точно знаю, что я родился не здесь, но где? Я чувствую, что должен был что-то сделать, но что? Как я могу это узнать, кто мне поможет?!!« — вслух — расскажи мне про людей в поселке.

— У меня есть помощник — воевода по имени Горт, очень достойный человек. Он грубоват, зато всегда точно выполняет мои приказы.

— А если прикажу я? Ведь я же Избранный, не так ли?

— Разумеется! Но дело в том, что Горт... Ну, не очень сообразителен. Тебя он может просто не понять! Лучше говори о своих желаниях мне, а я уже передам их воеводе.

— А кто тебе помогает по части магии?

— Мне грустно об этом говорить, Избранный. Раньше в Поселке жила знахарка Эстера — злобная, подозрительная и сварливая старуха. Но сейчас она поселилась на отшибе и никого к себе не подпускает, кроме своей внучки Айри и ученицы. Ах, бедные девушки! Когда я представлю, каково им рядом с этой гарпией, мне хочется плакать от жалости!

— Хуже Эстеры только мастер Бабур-Скряга, человек жадный и коварный. Он обидел вольных охотников, поэтому виноват в гоблинском набеге.

— Так, подожди, что за охотники? И как может Бабур быть «виноват« в набеге?

— Вольные охотники живут в лесах, недалеко от Поселка. Обычно именно они принимают на себя первые удары гоблинов. Недавно кто-то из них залез в мастерскую и утащил оттуда какую-то мелочь — не по злобе, а так, из шалости...

— И из-за такого пустяка наш Скряга поднял шум, отправился к охотникам требовать свои безделушки! Атаман так огорчился, что не сумел вовремя выследить врагов, и гоблины обрушились на нас. Вот так из-за жадности мастера Поселок оказался на краю гибели! — Понятно... Это все, достойные упоминания?

— В основном — да. Конечно, при случае простые люди Поселка тоже были бы рады помочь Избранному, но вряд ли тебе будет от них какая-то польза!

«Так, понятно. Его мнение выслушал — теперь свое составить надо. Надо пойти познакомиться со всеми« — Зак окинул взглядом площадь и увидел небольшую мастерскую Бабура — «Вот туда-то я сейчас и направлюсь!«

Уже издали можно было увидеть недовольную физиономию мастера, который беспечно привалился к косяку двери и внимательно наблюдал за юношей.

— Ишь ты! Избранный пожаловал. Познакомиться пришел? Ну, допустим, меня Бабур зовут. Небось все бесплатно требовать будешь? Так я сразу скажу: кто б ты ни был, а задарма ничего не получишь!

— Ты всегда такой вежливый?

— Не нравится — не разговаривай.

— Послушай-ка, уважаемый! Мне нужна твоя работа, а свое дурное настроение можешь напоказ не выставлять. За такой товар хорошую цену не дают! Мне тут староста сказал...

— Мало ли что староста Краснобай сказал. Я и так-то его не любил, а теперь и вовсе слушать не буду. Пусть сначала мои вещи у них отберет и мне вернет!

— Какие вещи? У кого «у них«? Ты яснее можешь говорить?

— А чего тут неясного? У них — у этих... «Вольные охотники«, как их теперь полагается называть. Староста говорит: это, мол, наши друзья — а они меня обокрали! Мой подмастерье их увидел, попытался остановить — так его так избили, что два дня работать не мог!

— Словом, унесли много всего, но главное — мои любимые инструменты. Вот пока мне не вернут украденное, я ничего делать не могу!

«Да-а-а, и у каждого свои проблемы. Придется помогать — нужно новое оружие и одежда попрочнее не помешает« — с этими мыслями Зак направился к воеводе. Тот, как всегда, муштровал своих горе-вояк изжарившихся на солнцепеке в своих кожаных доспехах: — Ну что? Будем знакомы?

— Будем. Я — воевода! Ну, это, начальник над воинами. Зовут меня Горт, по прозвищу Костолом. Ежели чего — ты сразу меня зови. Разберемся в лучшем виде!

— А что может случиться?

— Дык есть тут некоторые... Очень умными себя считают... Но это ерунда! Ты, главное, прибей дозорного гоблина! Он же, подлец, своим знаки подает: ежели пастух свиней в поле выводит — вся кодла тут как тут, а ежели я с парнями появляюсь — ищи-свищи поганцев.

— Так что ты, Избранный, очень вовремя появился. Теперь на тебя вся надежда.

— Ну а мрачный чего такой, Горт?

— Да вот... Хотел Бабуру по башке настучать, а староста запретил. Неподходящий момент, говорит. А по мне так самое время: уж больно мастер обнаглел. Такие цены дерет, что никаких денег не хватит! А чего он с вольными охотниками учудил — ва-аще рассказывать неохота. За сущие пустяки на рожон полез! Ну, ничего, придет время — мы со старостой ему все припомним!

— Ну, это меня не касается. Ты лучше вот про что мне расскажи: я несколько раз видел здесь... Даже не знаю, как сказать. Что-то вроде дракончика, только маленького, размером с мошку. Подлетит, покрутится — и улетит. Что это такое?

— У меня с этими мошками разговор короткий: шмяк! Была мошка — стала лепешка, ха-ха-ха!

«Да, интеллект выше среднего... по модулю! Ну что? Вроде со всеми перезнакомились пора и за дело приниматься» — бодрым шагом вчерашний Зак и сегодняшний нечаянный спаситель Избранный направился к поселковым воротам, насвистывая мотив какой-то песенки, которую он естественно не помнил...

Глава 3. На побегушках

— Так, так, так. И что мне прикажите делать? За что первым хвататься? Ладно, сделаем глубокий вдох, сосредоточимся и расставим все по своим местам — Зак сел на камень, стоящий неподалеку, взял какую-то палку и принялся чертить карту — Ага, гоблин-дозорный у нас стоит здесь. Его наблюдательный пост находится совсем рядом с Поселком — изящный пируэт деревяшки оставил на земле тонкий круг, обозначающий врага — инструменты у разбойников отобрать надо, но тащиться за ними ой как далеко! — второй кружок появился намного севернее первого — да и охрана у атамана лучше. Все-таки надо сначала с наблюдателем разобраться, а потом посмотрим. За Поселком следит гоблин-дозорный, который сообщает своим сородичам обо всем, что происходит. Из-за этого люди не могут ни вывести скот на пастбища, ни совершить боевую вылазку. Если дозорный увидит идущего по дороге воина в боевом облачении, он убежит, поэтому убить дозорного может только тот, кто не похож на воина. То есть я? Ага, а потом сразу в Поселок: Предгорья — не самое хорошее место для прогулок в одиночестве и налегке! — с решительным видом Зак встал, отряхнул штаны и зашагал месту рандеву с дозорным.

Горе-вояка храпел, опершись на каменное копье, во всю свою гоблинскую глотку. Это была странная помесь обезьяны и человека, опоясанная грязными кабаньими шкурами сквозь которые проглядывали не менее грязные клоки коричневой шерсти. Данный экземпляр подходил более для живой иллюстрации «ступеней эволюции» Дарвина, чем для прогулок по лесу. Зак, стараясь не шуметь, тихонечко обполз дозорного со спины. Видимо почуяв или услышав что-то, гоблин встрепенулся и начал внимательно осматриваться по сторонам. В сотый раз его взгляд пробегал по дереву, за которым укрылся юноша, а тот уже практически перестал дышать и все не мог выбрать момент, чтобы напасть. Но вот удача улыбнулась нашему герою своей очаровательной улыбкой — гоблин заметил подозрительное шевеление на другой стороне дороги и повернулся к Заку спиной. Дважды приглашать не пришлось. Со скоростью молнии Избранный выхватил свой ритуальный кинжал и вонзил его в голову врага по самую рукоятку. С мерзким хрустом металл проломил череп, и кровь брызнула в разные стороны.

— Ну, вот и все! Пускай теперь гоблины ждут сигнала хоть целый год! — тихо произнес Зак, наклоняясь над трупом и проверяя содержимое его карманов. Последних на трупе не оказалось. Единственное, что хоть как-то служило для гоблина заменой, был кожаный мешочек на шее, в котором лежала одна одинокая монетка.

— Да ты у нас не из богатых. Ну, ничего, и это сойдет. Все, пора возвращаться! — Зак развернулся, и, гордый собой, пошел по направлению к поселку.

А в Поселке его уже ждала торжественная встреча. Местные мальчишки, завидев Зака, бежали к площади с криками «Избранны вернулся! Слава Избранному!», и каждый раз их вопли подхватывали все больше и больше человек. Наконец все побросали свои дела и явились на площадь: одни, чтобы воздать хвалу Избранному за скорое избавление от дозорного, другие чтобы разобраться, что за шум, третьи чтобы просто слинять от работы. Староста стоял посреди площади и отдавал какие-то приказания. Лицо Эрфара явно выражала неудовольствие с оттенком призрение к людям, окружавшим его, но, едва завидев Зака, приобрело выражения такое сладкое и любезное, что юношу начало слегка подташнивать.

— Я справился с гоблином — поселок больше вне опасности.

— От всей души благодарю тебя, О Избранный! И от имени всех жителей Поселка — тоже! Теперь мы сможем выгонять остатки нашего скота на пастбища, не опасаясь гоблинов. И если небо будет милостиво к нам, то сохраним хотя бы небольшое стадо. Хотелось бы надеяться на это...

— Я тебя не понимаю, Эрфар. Гоблины теперь не опасны, а ты говоришь так, словно завтра потеряешь последнюю свинью!

— Кроме гоблинов, на наше стадо каждую ночь нападают волки. Но, может быть, ты, Избранный, справишься и с ними?

— Гоняться за какими-то волками? Это дело для сторожевой собаки, а не для меня!

— Не какими-то! Стая, которая ворует у нас скот, непростая, ее вожак — белый волк — умнее любой собаки... Он и охотников наших сколько раз в дураках оставлял! Только ты, Избранный, способен перехитрить эту бестию. Твой ум и сообразительность не оставят белому волку ни малейшего шанса!

— Хм... Ну ладно. А волка не спугнет раньше времени маленький дракончик? Я уже несколько раз видел здесь, на Гипате, такого маленького сверкающего дракончика. И почему-то каждый раз он прилетает в тот момент, когда что-то происходит!

— Не знаю, о чем ты говоришь, Избранный. Возможно, тебе доступно видеть больше, чем простым смертным. Мне не приходилось видеть ничего подобного!

Зак последний раз взглянул на Старосту и очередной раз утвердился в мысли, что с этим льстецом надо держать ухо востро! «Так, Мастер одежду и оружие продавать не хочет, пока ему инструменты не вернут (с этим делом затягивать нельзя, вон, скоро последняя рубаха по швам разойдется), а одному мне в лесах опасно — надо попутчиков искать. Ага, вон амбал стоит у костерка греется, да так пристально на меня смотрит, никак спросить что-то хочет. Пойду, познакомлюсь» И верно, как только Зак направился к воину, тот аж подскочил и во все глаза смотрел на Избранного. Это был поистине великан под два метра роста, широченные плечи, а ручища как нога юноши. «Такой Горту неплохую конкуренцию составить может, может даже посильнее будет» — Наконец, собравшись с духом, громила вымолвил:

— Слышь, Избранный... Ты, это, прихвати меня за компанию, если опять соберешься гоблинам по башке стучать. Да хоть бы и не гоблинам, мне все равно!

— Хм... А ты, собственно, кто будешь-то?

— Ну, я раньше был под началом у Горта, друзьями были... А потом я ему сказанул сгоряча пару «ласковых» — и вся дружба сразу кончилась. Так что теперь я не при деле... Но махать топором от этого я хуже не стал, честное слово!

— Зовут-то тебя как?

— Вообще-то Хадор, но лучше зови как все — Забиякой! Эх, Избранный, скучно мне живется, даже подраться не с кем! Здесь-то, в Поселке, нельзя...

— Хорошо, Забияка! У меня как раз есть одно дельце... Оно тебе понравится!

— Вот это разговор! Все, я готов! Пошли? — его глаза выражали такую детскую радость и признательность, что Зак не мог не улыбнуться — «Ох, смотри, как бы тебе пожалеть ни пришлось» — вслух юноша ничего не сказал, но с тревогой на сердце направился к воротам.

Вечерело, когда два путника вышли в Предгорья. Заку было очень неловко идти рядом с таким громилой. Чувствуя себя скорее соломинкой, чем руководителем отряда, он постоянно пытался быть немного впереди и идти уверенной походкой. Именно из-за этого тот постоянно пропускал опасные места и врагов, и только благодаря ловкости и силе Хадора ни одна тварь так и не добралась до Избранного. Даже лягушки падали со смеху, глядя на них, как показалось вначале юноше, но потом он слегка успокоился, приметив стрелы, торчащие у них из брюх, и мысленно в сотый раз поблагодарил Забияку.

Вот уже около часа наши путники двигались по лесу. Горы, издали казавшиеся маленькими, словно игрушечными, теперь ясно прорисовывались и производили гнетущее впечатление своей массивностью и чернотой. Погода начала портиться. Небо покрылось грозовыми облаками, накрапывал мелкий дождь. Послышались первые раскаты грома. Ярким заревом озарило небо — молния ударила в пятидесяти метрах от маленького отряда. Неожиданно до Зака донеслось странное рычание. Осторожно раздвинув кусты, Избранный принялся изучать окрестности. В этом месте заросли делали крутой поворот, очерчивая своего рода полянку, на которой мирно паслось стадо диких кабанов, а немного правее того места, где отдыхал юноша, в зарослях сидел большой матерый волк. Он был настолько поглощен выслеживанием добычи, что не заметил Зака, притаившегося в трех метрах от него. Рядом плюхнулся Забияка с таким грохотом, что, как показалось Избранному, слышно было даже в Поселке.

— Ты погромче не мог?

— А че?

— Видишь стадо?

— Ага, че замочить?

— Теперь на те кусты глянь.

— Волчара. Ну, че?

— Сможешь так «замочить» волка, чтоб стадо не спугнуть? Тихо, а не как всегда с победными воплями?

— Может тебе еще на лысине у орка сплясать?

— Надо будет — спляшешь, да еще и шамана в рыло поцелуешь!

— Ладно, че уж там, попробую. Главное с шаманом целоваться не заставляй!

Как видно угроза подействовала, и уже через минуту волк забился в предсмертных конвульсиях, а Хадор вытирал нож, которым он и перерезал неприятелю горло.

— Слышь, Избранный! Теперь че?

— А теперь, Забияка, нужен твой могучий рык — выскочишь и напугаешь их до полусмерти. Они должны побежать в сторону гор, да так чтоб копыта засверкали.

— А это зачем? Может перемочить их всех, заодно и шкурок насобираем.

— …а шамана в рыло?

— Ладно, не хочешь, не объясняй! — Хадор насупился, взглянул на кабанов и издал такой устрашающий вопль, что не будь Избранный позади Забияки в засаде, точно помчался бы впереди стаи. Как и предполагалось, кабаны умели пугаться, да и бегать тоже. Уже через секунду поляна опустела.

— Молодец, Хадор, все как надо сделал. Да не обижайся на меня. Пошли, я по дороге объясню.

Медленной походкой они направились к горам, до которых уже было рукой подать. Чуть восточнее того места, где они должны были выйти, виднелось небольшое ущелье, в котором, по заверениям Старосты, и обитал белый волк.

— Видишь ли, Хадор, — начал свои объяснения Зак — белый волк — вожак, а у любого вожака должна быть стая. Так?

— Так? Ну и че? Замочим всех!

— С двумя-тремя мы еще справимся, а с пятью-шестью? Это уже проблематично. А теперь ты спугнул стадо, и волки за ними погонятся, у вожака охраны не останется — и мы его...

— Ну и умный же ты, Избранный! И че это я сразу не догадался про стадо?

— Теперь тихо, мы к ущелью подошли. Вон, смотри, белый волк поросенка лопает, не иначе как поселкового.

— Ну, теперь можно его замочить.

— Ладно, теперь можно, а я пока на разведку.

Приободренный Забияка, кинулся на волка и нанес ему такой страшный удар, что зверь завизжал как маленький щенок. Второй оказался смертельным. Голову альбиноса Хадор решил взять с собой: «На стенку повешу» — сказал он сам себе. А тем временем Избранный полз к речке, за которой виднелся дымок костра. Он знал, что означает этот дымок — новое оружие и доспехи, ведь именно там располагались атаман и атаманша, и именно там располагались инструменты. Рядом на берегу реки сидела большая, откормленная неизвестно кем жаба. У Зака не было ни желания, ни сил драться с ней, поэтому он счел самым разумным просто обойти ее по-тихому. Но на другом берегу Избранного ждала новая неприятность: молодая разбойница уже натягивала тетиву лука, явно не с самыми дружественными намерениями. Просвистела стрела, и Зак почувствовал обжигающую боль в правой ноге: наконечник прошел сквозь мышцу и уперся в кость. Юноша скорчился на земле. Все, что он мог видеть, была лучница, натягивающая новую стрелу, которая добьет его окончательно. Неожиданно прозвенела спущенная тетива. Избранный зажмурился и приготовился умереть, но ничего не происходило! Он осторожно приоткрыл один глаз и увидел, как молодая лучница оседает на землю, держась за шею, в которой торчит стрела. Она была мертва. Не веря своим глазам, Зак оглянулся и увидел Забияку, с волнением бегущего к нему с луком в руках.

— Избранный, ты как?

— Нормально, Хадор, спасибо тебе, ты мне жизнь спас.

— Да не за что, ты, если что зови!

— Черт, как больно! Что же со стрелой делать?

— Дай я ее выдерну?

— Щаз! Ты же мне полноги оторвешь!!!

— Да я аккуратненько! А потом залечишь — я, когда еще знахарка у нас жила, однажды ее внучку от гоблинов спас, так она меня хотела, в благодарность, магии подучить, да не понимаю я всякие прибамбасы: туда-сюда руками дергай, да слова всякие приговаривай! Ну, она мне взамен бутыльков с зельем лечебным понадавала. Так у меня парочка осталась — щас мы твою ногу отремонтируем! — с этими словами Забияка схватился за стрелу и дернул ее изо всех сил. Дикая боль пронзила Зака, и он готов был уже потерять сознание, когда зелье хлынуло в рану. Сначала немного щипало, потом стало тепло и приятно, и уже через десять минут Избранный спокойно стоял на ногах.

— Еще раз спасибо тебе, Забияка. Не знаю, чтобы я делал, если бы не ты. Но сейчас я пойду в лагерь разбойников и немного облегчу карманы атамана с атаманшей, а ты стой здесь и смотри, чтобы никто не обошел меня с тылу.

— Будет сделано, Избранный, только ты там поосторожней. Если заметят, нам уже никто не сможет помочь. Атаман вояка еще тот, а Атаманша — ведьма, зараза!

— Спасибо, постараюсь!

Темнело быстро, и это было на руку Заку. Медленно, но верно он пробирался к двум массивным фигурам, греющимся у костра. Пользуясь кустами, как естественным прикрытием, Избранный подобрался к самому очагу. Как и говорил Бабур, Атаманша чинила сапоги, а Атаман тихо прикорнул перед огнем. Залатав последнюю дырку, женщина встала и пошла в палатку, стоящую неподалеку, а на камне осталось металлическое шило. Не долго думая, Зак протянул руку и схватил шило. Такая же участь постигла и резак т.к. сон Атамана был настолько глубокий, что его не разбудили бы вопли тролля. Не испытывая лишний раз судьбу, Избранный решил ретироваться. Предстояла долгая дорога в Поселок.

Наконец, спустя три часа, путники вошли в ворота Поселка. Их уже встречали радостными криками т.к. заметили окровавленный мешок за спиной у Зака. Да, да. Именно у Зака. Избранный не преминул выменять голову белого волка, для поддержания своего авторитета, на свой бронзовый ритуальный нож. На площади наших друзей уже поджидал Староста.

— Ну вот, одной головной болью меньше!

— Я знал, что Избранный не может потерпеть неудачи! Праздник пришел в Поселок — убит белый волк! Слава Избранному!

— Да будет тебе. Ну, убил я волчишку, ну, развлекся немного...

— Я восхищен твоей скромностью, Избранный... Но если так, не передашь ли голову волка мне, чтобы я ее отдал воеводе Горту? Ты говоришь, что для тебя этот подвиг мало значит, а нашему воеводе нужно, чтобы Поселок в него верил.

— Ишь ты, как повернул, хитрец! Придется и впрямь голову волка отдать, чтобы не оказалось, что у меня на словах одно, а на деле другое. — подумал Зак.

— Чего уж там, пусть забирает.

— Я восхищен широтой твоей души! Самое трудное задание для тебя — всего лишь развлечение! Может быть, ты хочешь развлечься еще? Воевода задумал одно дело, и мне бы хотелось, чтобы ты принял в нем участие. А я обрадую жителей, что Избранный продолжает помогать нам!

Мысленно вспоминая родителей Старосты и Горта до третьего колена, Избранный отправился в лавку Бабура т.к. шило вот уже как минуты три нещадно кололо его ногу.

— Посмотри-ка! Вот это я отобрал у Атамана и его жены.

— Это... Это же те инструменты, что у меня украли! Глазам не верю!!!

— А ты рукой пощупай!

— Точно, они! Ну, Избранный, теперь заказывай у меня что хочешь! Только вот заклинания для магических вещей я сам не делаю, насчет этого надо со знахаркой как-то договариваться. А вот обычную работу я для тебя даже дешевле делать буду...

— Э… То есть немного дешевле:

— Если, значит, э-э... попросишь:

— Да не надо мне твоих поблажек! Я про другое думаю: странно, что вольные охотники живут бок о бок с гоблинами и до сих пор они друг друга не перебили.

— Охо-отники... По мне они как были разбойниками, так и остаются. Мало ли что староста про них говорит! Они ведь меня не первый раз грабят:

— Может, про свои обиды потом расскажешь? Я-то про гоблинов спрашивал!

— А я о чем? У нас ходят слухи, что разбойники не то что с гоблинами, а даже с орками договариваются. Кое-кто из поселковых клянется, что пару раз видел, как один разбойник, значит, по кличке Рыжий, на дороге к троллиной пещере с орком встречался. — Ну, тогда и думать нечего. Лесные парни старосту за нос водят, спасителей Поселка из себя изображают!

— Эрфара — за нос? Что-то мне сомнительно... С ним лучше дел не иметь! Его один раз о чем-то попросишь — на всю жизнь в кабале окажешься. На словах-то Эрфар со всем согласится, а на деле найдет способ по-своему повернуть. Не будь у него за спиной воеводы — шиш бы от меня получил, а не работу!

— А чего тут сомневаться! Надо просто найти этого Рыжего — глядишь, и разберемся, что к чему.

— Ладно, Избранный, удружил ты мне сегодня. Заходи в лавку выбирать тебе одежду будем!!!